«Все сначала» |
|
| 03:02:2010 г. | |
|
Автор: Derek Рейтинг: PG Пейринг: джейт Правовая оговорка: Джек и Кейт принадлежат создателям сериала Лост. Никаких преднамеренных нарушений, никакой материальной выгоды. Ничего не получаю, кроме глубокого морального удовлетворения.)) …белая слепящая вспышка опаляет кожу, выжигает глаза, заставляя корчиться от боли, рвущей мозг на части и содрогаться в ужасе от того, что он сделал, на какой путь ступил, что и кого предал на этом пути, что и кого не спас… И только один взгляд, одно-единственное «да» в молчаливом кивке сквозь слезы – та самая нить, что не дает ему сорваться с высоты в много – много тысяч футов… Черт… это же просто воздушная яма. Двигатели гудят абсолютно ровно, как и должны, и свет, проникающий в салон самолета сквозь дымчатые фильтры на иллюминаторах, совершенно нормален. Тогда почему на лбу выступила липкая испарина, словно он пару миль пробежал по влажным тропическим джунглям, а не просидел несколько часов неподвижно в замкнутом пространстве, наполненном сухим и почти стерильным кондиционированным воздухом? И с чего это его вдруг так развезло?.. Вот с этого?.. В ладони уютно устроился флакон с абсолютно нечитаемой надписью… и дело не только в том, что в его виски кто-то добрый загнал по хорошему такому трехдюймовому гвоздю – просто надпись на этикетке сделана на кириллице, где добрая треть букв незнакомая, а еще треть - наизнанку. С каких это пор старая добрая американская авиакомпания… Впрочем, плевать. Ему и без этого есть о чём поразмышлять в оставшиеся до приземления часы. И… если говорить откровенно – заложи сейчас самолёт крутое пике, или развались на части где-нибудь над океаном – он воспринял бы это как своего рода избавление. Или… как вполне логичный итог собственной жизни. Если бы только Бог существовал, и все в жизни было справедливо… Стоп, стоп… Это не твои мысли… и если что-то и следует брать на память об отце, то не ЭТО. Да, конечно, вполне возможно, что стереть с лица матери выражение «Это ты во всем виноват» смогло бы только известие о том, что его самолёт рухнул в океанскую пучину, но даже не будь это по-детски малодушно, это было бы как-то… Вот в чём, спрашивается, виновата милая пожилая чернокожая леди, сидящая напротив и нервно теребящая кольцо на цепочке?.. Или вон та юная парочка – вчерашние школьники – которые бурно и не стесняясь в выражениях препирались, усаживаясь на места, а сейчас безмятежно дремлют, трогательно склонив головы друг к другу?.. Или парализованный старик, которого в начале посадки занесли на борт на руках два стюарда?.. Запросто, кстати, может оказаться, что летит он в Лос-Анджелес, обнадёжившись медицинскими статьями о передовом опыте и достижениях в области спинальной хирургии одного небезызвестного доктора... И… есть где-то здесь, в хвосте самолёта на месте 40F Анна-Люсия, которая, может статься, не совсем шутила, предлагая пересечься позже. А почему бы не пойти и не выяснить?.. При попытке встать с кресла, опора под ногами ощутимо качнулась – не то самолёт подпрыгнул на воздушном ухабе, не то славянский напиток настойчиво брал своё… Судя по тому, что чернокожая леди, сидящая напротив, не зажмурилась, не охнула испуганно, крепче стискивая в руке звенья тонкой цепочки, второе предположение было более верным. Со второго раза встать удалось… но пришлось крепко вцепиться в спинку переднего кресла, упираясь при этом другой рукой в пластиковую панель над головой, чтобы не быть сбитым пронёсшимся мимо на спринтерской скорости молодым человеком в полосатом свитере. - Вот ведь приспичило, - нахмурилась пожилая леди, впрочем, без особого раздражения в голосе. Это замечание напомнило о том, что вообще-то, есть еще один вполне законный и веский повод оказаться в хвостовой части салона. И если Анна, по той или иной причине, не проявит энтузиазма к продолжению беседы, всегда можно будет просто пойти освежиться. Да… заранее искать пути отступления, чтобы по крайней мере, не уронить себя в собственных глазах – это тоже очень по-отцовски. Как и замечательная привычка злиться на тех, перед кем виноват. Или это все же не о нём? Похоже, вторая половина жизни уйдет на то, чтобы отделить отцовские грехи от собственных и распихать по разным шкафам. И неизвестно еще, хватит ли её, этой половины, потому что… Стоп… что это за возня там, за спиной?.. А это… - Это ствол. Голос женский, негромкий, холодноватый, просто пугающе спокойный. За таким спокойствием очень часто прячется взрыв – очень близкий и весьма разрушительный. Причем, не только у женщин. - Не оборачивайся, не то продырявлю тебе печёнку! - Не получится… Чёрт. Вот дразнить её, определённо не стоит. - Это ещё почему?! В голосе уже вызов, может быть, нервная дрожь, но нет – не истерика. Беглый взгляд влево и назад открывает нечто неутешительное: мужчина в ближнем к проходу кресле явно дезориентирован – на виске кровь, взгляд несфокусированный, но вот руки движутся вполне определённым образом – нашаривая оружие в кобуре под мышкой. Это коп. Который ищет оружие в пустой кобуре. Потому что вот оно – оружие, здесь, упирается под лопатку, ввинчивается – ещё не больно, нет… не так, как может быть. - Просто печень правее и ниже. - Смешно. Давай лучше, топай к кабине пилотов. Захват? Замечательно. - Кабина в противоположной стороне. Если я начну разворачиваться, ты решишь, что я атакую, и… в лучшем случае прострелишь мне лёгкое. Я бы не… - А ты собираешься атаковать? - Пока не знаю. Думаешь, у меня есть шанс? Черт, Джек, чёрт, чёрт, какого хрена ты несёшь? Нашёл момент для флирта… Тянешь время? Думаешь, она одна? На такое дело в одиночку не идут – глупо, бессмысленно. Либо ненормальная, либо отчаялась настолько, что просто ничего не соображает. Но – спокойствие?.. Скорее, действительно, есть сообщники. Она стоит почти вплотную – вполне резонно, судя по тому, что сидящие на соседних креслах пассажиры хоть и посматривают странно, еще не вопят «Караул!» Хотя и удивительно, что удар, вырубивший копа, прошёл незамеченным… Она невысокая. Похоже, достаточно лёгкая… И… - Разворачивайся. Медленно. Сделай вид, что мы знакомы, и я тебя разыграла. Сможешь? Сложный вопрос. Ох, сложный… Будет зависеть от того, что он увидит перед собой. Секунды, секунды текут, коп приходит в себя, коп сейчас поднимется, это может спровоцировать перестрелку, кругом люди, много людей, и - чёрт побери – это не автобус, самолет не остановится на обочине, чтобы… Невысокая. Лёгкая. Красивая. Огромные зелёные глаза, тёмные волосы, россыпь солнечных пятнышек на переносице – сама невинность, само очарование… Дерзкая и перепуганная. Сильная и потрясающе женственная. Упрямая и своенравная, и вместе с тем такая растерянная... Откуда он все это знает? - Привет, Кейт. Давно не виделись… - При… привет… Вот так… Смотрит странно, словно удивилась чему-то, ослабила нажатие – хорошо. Только теперь ствол упирается в живот, прямо в солнечное сплетение. Можно попробовать отнять, можно… но сколько шансов? Ага. Шепчет: «Шагай!», и ничего не остается – коп уже где-то там, за спиной, что-то сдавленно хрипит, счёт идет буквально на секунды. Три шага, и вот уже и перегородка, за которой прячутся стюардессы. Одна из них – та, самая, что угощала спиртным и мило улыбалась, наливает кому-то сок. Её глаза делаются квадратными, когда она видит пистолет, она роняет легкий пластиковый стаканчик, заливая ярко-желтой жидкостью форменную юбку, но не кричит. Профессиональное – умри от страха, но не пугай пассажиров… - Иди в кабину, - пистолет, намертво зажатый, ни капли не дрожащий в маленькой ручке, описывает дугу перед носом побледневшей бортпроводницы. Вот сейчас бы и выбить из рук, но красавица-террористка, которой заложник, сам не зная почему, дал милое домашнее имя Кейт, вполне может успеть прострелить голову бедняжке с кукольным именем Синди... - Скажи пилоту, путь поворачивает на Фиджи. А то я продырявлю этого парня! Да, звучит пугающе… Только отчего-то уже совсем не страшно. Может быть, потому, что даже уперев пушку в подбородок бедняге заложнику – полюбуйся, Синди, как его мозги выплеснутся на переборку! – она, Кейт – или не Кейт, смотрит так, словно извиняется, словно хочет что-то сказать… «Всё страньше и страньше, сказала Алиса». - Ты что-то сказал? -Хм… Да в общем, нет. - Только не спрашивай, почему и отчего. - Жаль. Вообще, хотелось бы знать, из-за чего мне светит дырка в голове. Она усмехается, отводит глаза, пряча усталость и горечь, и вроде бы уже не помнит об оружии, о том, что им надо угрожать, что надо быть начеку… - Бросай ствол, Остин. В одну секунду взгляд делается пронзительным, режущим, как клинок, но в нем нет ни капли ненависти, ни капли безумия. Безумие плещется сейчас во взгляде другого человека – того, что стоит, пошатываясь, в дверном проёме и целится в них. Да, именно в них… черное немигающее око револьверного дула беспорядочно движется туда-сюда, вторя дерганым движениям копа. - Из-за этого вот! – цедит она, вскидывая пистолет. - Уже морочишь кому-то голову?.. Ничего не выйдет, здесь некуда бежать… Мы на высоте нескольких десятков тысяч футов от земли… Об этом он действительно очень кстати вспомнил. Еще неплохо бы вспомнить, что помимо него и террористки на борту около трех сотен человек. - Э, приятель… спокойно, спокойно… Опусти пушку. Чёрт, у него, определенно, крышу снесло – не то от удара, не то он по жизни безумный фанатик. Кейт… лучше бы тебе стоять позади меня – если он все-таки коп, а не хладнокровный убийца, он не рискнет выстрелить в заложника… - Не стре… Картинка распадается на россыпь отдельных кадров - появляющаяся в дверном проёме стюардесса, коп, теряющий равновесие, ярко-желтая вспышка и грохот, и разрезающий воздух свист и скрежет рвущегося, как бумага, металла, крики людей… Чёрт… Перед глазами голубое небо, разрезанное на тысячи полос ломкими зелёными линиями. Стебли бамбука. Всё тело стонет от попытки подняться, оглядеться, понять – что это было? Рубашка на спине липнет к коже, пропитавшись отнюдь не потом. Шелестит трава, заставляя напрячься – кто знает, кто или что появится сейчас из джунглей. Но это всего лишь собака. Ухоженный, чистый лабрадор в красном ошейнике... Это уже с ним когда-то было. Сейчас он пойдет туда, откуда доносится глуховато-рокочущий шум, тонущий в звуках джунглей – дыхание океана, и там… Там… Почти у самой полосы прибоя он встретит её и снова спросит: «Мисс, вы умеете шить?» |
| "Игра" » |
|---|
Комментарии
Как давно это было, аж слезы наворачиваются
может в этот раз у них все получится
RSS лента комментариев этой записи.